Ия САВВИНА

Она — на верхних позициях рейтинга самых загадочных и самых закрытых для прессы российских актрис. Она поражает удачным сочетанием противоречивых черт и качеств, которые по законам психофизики сочетаться не должны бы. Мягкая и злая. Обаятельная и вредная. Кроткая и властная. Уступчивая и непримиримая. Режиссера Михалкова-Кончаловского этой своей особенностью она приводила попеременно то в исступление, то в восторг. О том, чего было больше, исступления или восторга, сегодня умалчивают оба.

Ия САВВИНА
Родилась в 1936 году.
Актриса МХАТа
под руководством О. Табакова.
Народная артистка СССР.
Снялась в фильмах:
«Дама с собачкой»,
«Смятение чувств»,
«Один день доктора Калинниковой»
«Открытая книга»,
«Гараж» и др.

Набираю номер телефона Ии Саввиной, сверяясь с блокнотом. Рядом с цифрами московского номера я набросала список ее ролей и теперь, сидя с трубкой в руке, ловлю себя на такой мысли: «А ведь соотнести Саввину с каким-то из сыгранных ею образов сложно». Какая она на самом деле? Кому я сейчас звоню: трепетной чеховской даме с собачкой? Целеустремленной Татьяне из «Открытой книги» по Каверину? Напористой активистке гаражного кооператива из рязановского «Гаража»? Мудрой маме главной героини из «Романса о влюбленных»? Роли настолько разные, а информация об актрисе настолько скудная, что заранее к интервью подготовиться невозможно. Звоню на свой страх и риск, ощущая себя астронавтом, высадившимся на незнакомую планету и решающим, можно ли дышать местным воздухом. Да и вообще, стоит ли им дышать.

В трубке — звонкое «Да?». — «Ия Сергеевна?» — «Да, а вы кто?» Объясняю, что звоню, чтобы договориться об интервью. Вместо ответа — тишина. Воодушевившись отсутствием категорического отказа (коллеги меня поймут), продолжаю: «Видите ли, я журналист и психолог. Хочу поговорить с вами о фильме Михалкова-Кончаловского…» Оглушительный поток сердитых криков не дает мне закончить фразу: «Я ненавижу журналистов! Я терпеть не могу психологов! Я не выношу Михалкова-Кончаловского и брата его тоже!» Такого я не ожидала. Нокдаун. Глаза выхватывают строчку в блокноте: «озвучивала Пятачка». Что?! Эта бушующая по неясной причине фурия озвучивала Пятачка? Загадка природы. Все это молнией проносится у меня в голове, я успеваю сообразить, что, как ни странно, трубку не бросили. «Ия Сергеевна, но почему? Почему ненавидите?» — «Потому что я сама журналист — раз. И хорошо себе представляю, что вас может интересовать. Потому что моя подруга — психолог, и лезет в душу без конца и края — два. Достала уже своими расспросами, что да как. Я не хочу задумываться, что да как. Я хочу просто жить, не анализируя то, что происходит. Поэтому я не люблю вопросы. Отвечаешь — и неизбежно анализируешь». И тем не менее сумбурный наш разговор не обрывается, длится минут сорок. Все это время не дает покоя, кроме загадки о Пятачке, настырный вопрос: почему она не говорит «до свидания»? Если ей так не хочется беседовать (а принимая во внимание резкий тон и категоричные заявления, можно сделать однозначный вывод: не хочется), почему она не отказывается от этого дивного спарринга, в котором неясно, кто на кого нападает и кто от кого отбивается?

«Так что насчет Михалкова-Кончаловского, Ия Сергеевна?» — «Что вы глупости спрашиваете? Я больше не хочу участвовать в его картинах. Не желаю играть о любви. Неправда все это, вранье. Чушь эта ваша любовь». — «Почему моя только? Вы же в первом своем спектакле сыграли именно любовь. С этого все у вас и началось. Разве нет?» Голос актрисы теплеет. Я перевожу дух. В столицу вознамерившаяся стать журналисткой Саввина приехала из Воронежа. Но медиамир так и не узнал о ее журналистских талантах. В том повинен студенческий спектакль «Такая любовь», имевший успех не только в МГУ, но и во всей театральной Москве. Интересную девочку заметили и пригласили в фильм «Дама с собачкой» на главную роль. Тоже о любви, между прочим. И был успех, и была заброшена журналистика, и стал любимым театр — сначала Моссовета, потом МХАТ. О театре она говорит совершенно иным голосом, нежели о журналистах и психологах. Исчезают гневно-взрывчатые нотки, и наконец-то проявляется знаменитый узнаваемый тембр голоса Саввиной — вкрадчивый, напевный и чуть сдавленный, будто она еле сдерживается, чтобы не рассказать о переполняющих ее секретах. Секретов, правда, немного. Вот получила премию «Хрустальная Турандот» за роль матери в спектакле «Рождественские грезы» по пьесе Птушкиной. Пьесу с не очень веселым названием «‘Пока она умирала» во МХАТе переделали в «Рождественские грезы». Мудро. Сюжет-то вполне оптимистичный, даже сказочный. Олег Янковский настолько вдохновился этой святочной историей, что даже фильм снял — «Приходи на меня посмотреть». Только вот в главной роли снял не Саввину, а Екатерину Васильеву.

«Ия Сергеевна, вы фильм Янковского смотрели?» — «Ой, прекратите. Что там смотреть? Я и играть-то там не хотела бы!» — «Как это что? Старая дева, чтобы порадовать свою умирающую мать, придумывает мифический роман с бизнесменом, приводит с улицы чужую девчонку и выдает ее за дочь, оставлен-ную когда-то по дурости в роддоме… Старушка тихо радуется, дочь тоже: скрасила последние деньки мамы. А потом все, как по мановению волшебной палочки, приобретает новогодний формат: бизнесмен влюбляется в старую деву, девочка приживается в семье, мама выздоравливает. Что, у вас во МХАТе не так разве?» — «Не так. Не может быть любовь такой приторной. И обманывать, притворяться в любви нельзя. Так что этот фильм меня радовать никак не может». — «Ну хорошо, а «Хрустальная Турандот» вас радует?» — «По крайней мере, она имеет вес. Тяжеленькая, в смысле. В случае чего, ею можно обороняться». Ну вот откуда взялась эта бравада, зачем? Ей что же, совсем не важна и не нужна обратная связь? Ей безразлично, как и когда вернется к ней то, что она отсылает оттуда — со сцены и с целлулоидной кинопленки — сюда, в реальность?

Ей небезразлично, конечно. Но такая обратная связь, способная немножко подлатать ее продырявленную энергетическую оболочку, бывает редко. Вообще-то, у нас у всех с энергетическими заплатами негусто, но для актеров это сверхважно — получать отклик из нашего, зрительского мира. «Полное безлюдье, — задумчиво констатирует Саввина. — Подлинников мало. Время подделок и дилетантов. Сниматься зовут иногда, но те сценарии категорически не нравятся. Надо продавать свою совесть, свою душу, а я не могу». И встрепенувшись: «Вчера сантехник пришел батарею чинить. Чинил-чинил, а потом признался, что обожает меня в «Даме с собачкой». Узнал, господи. Столько лет прошло, а все равно приятно».

Она наотрез отказывается говорить о своих ролях в двух фильмах Андрея Михалкова-Кончаловского — «Романсе о влюбленных» и «Истории Аси Клячиной, которая любила, да замуж не вышла», — несмотря на то, что обе картины кинокритики считают лучшими работами режиссера. Причину объяснять тоже отказывается, правда, предупреждает, что ссоры с Михалковым-Кончаловским никакой не было: «Я знаю, что журналистам нужно добыть что-то скандальное — и не спорьте, все-таки я журфак окончила. Просто я с возрастом стала другой. Мне нечего сказать об этих фильмах. Все уже сказано. Когда Андрей стал мне звонить настойчиво и приглашать сыграть во втором фильме о судьбе Аси Клячиной, я и слышать не хотела. Чурикова вместо меня сыграла». — «Ия Сергеевна, а ваша журналистская натура никогда не рвалась наружу?» — «Рвалась. Я писала и пишу много разного. В моем доме ведь столько гостей было и есть. Высоцкий, Окуджава, а сейчас Юрский, Тенякова, Мягков с Вознесенской… Я пол-Москвы кормлю. Писала-писала статьи, а потом их друзья взяли и собрали в книжку. Более ста эссе получилось. Только я эту книжку в продажу не пустила. Я ее дарю тем, кому хочу. Тем, кому считаю нужньш. Вот вы мне свой адрес продиктуйте, я вам пришлю. Может, вам что-то про меня станет ясно».

Адрес я, конечно, диктую. И спрашиваю, что она любит читать, — ну чтоб уже сейчас яснее стало, какая же она, Саввина. В ответ слышу нечто, необычайно удивляющее и радующее меня: «Дика Френсиса люблю». — «Как Дика Френсиса? Детективы? Я его тоже обожаю!» — «Гм. Да?» Голос в трубке снова теплеет (после неудачной попытки поговорить об Асе Клячиной он пугающе замерз). «Ия Сергеевна, а как насчет Буало-Нарсежака?» — «Ненавижу! Всю эту муть темную, неясную, запутанную ненавижу. Это нездоровые какие-то детективы. А у Френсиса честная мужская логика. Я всегда любила именно такую логику. Именно такие сюжеты. Френсис ведь сам жокей в прошлом. И пишет о жокеях, о том, что хорошо знает. Я терпеть не могу, когда люди берутся писать и рассуждать о том, что знают плоховато». — «Что еще, кроме детективов, вы любите?» — «Кроссворды. Это тренировка для мозгов. А вы думали, сейчас услышите, что я перечитываю по вечерам Толстого, Чехова и Гегеля? Не перечитываю, они уже давно осели в моем багаже. Открывать их снова не хочется. А современная литература мне неинтересна — там тоже безлюдье».

Как написала в своих мемуарах одна актриса, в театральной среде Ию Саввину сравнивают с Софьей Ковалевской — за изящную игру ума, склонность к философствованию, нетривиальные суждения о банальных вещах и событиях. Рассказываю об этом Саввиной, но ее, похоже, сравнение оставляет равнодушной: «Пусть говорят. Мне все равно». — «Ия Сергеевна, а что вам помогает сегодня оставаться бодрой?» — «Вы сказали «бодрой»? Не смешите. Я не бодра, я зла. Я зла хорошей злостью». — «Точно хорошей?» — «А что, вы засомневались? Я что, так напугала вас? Не отпирайтесь. Вот и Оля Остроумова недавно подошла ко мне на каком-то мероприятии, мы разговорились, и она призналась: «Ия Сергеевна, я вас всегда боялась». Видно, такой уж я кажусь со стороны…»

Несмотря на это признание и на общую нашу любовь к Дику Френсису, я все равно не могу улучить подходящий момент и спросить о Пятачке. А язык чешется спросить, понравилось ли ей дурачиться? Наверняка да. Не могло не понравиться. А дело было так. С озвучиванием» мультика о Винни Пухе режиссер здорово намучился. Поначалу голос Евгения Леонова совсем не подходил, принялись спешно искать других актеров, не нашли, снова вернулись к Леонову. Потом кто-то додумался прокрутить пленку в ускоренном темпе — и все заулыбались: есть Винни! Режиссер Федор Хитрук приготовился к тому, что с Пятачком проблем будет в пять раз больше: если голос медвежонка Пуха все более-менее себе представляли, то мало кто соображал, как должен разговаривать потешный поросенок. Позвали Саввину. Она посмотрела кадры мультфильма и заявила: «Попробуем сделать из него Беллу Ахмадуллину». Группа раскрыла рот. А Саввина пискляво-манерно протянула: «Ты похож на медведя, который летит на возду-ушном ша-аре…» И все завопили: «Гениально!»

В конце разговора я делаю ошибку. А может, и нет, не знаю. Я хочу завершить беседу на легкой ноте. И спрашиваю, какого мнения дети и внуки Ии Сергеевны о ее Пятачке. Она молчит, а потом таким же, как в начале разговора, сердитым голосом, только уже с отчетливой примесью боли, чеканит: «Мой сын — он… Взрослый уже. И… болен очень». Потом, словно решившись, кричит: «Он даун, понимаете? Да что вы можете понимать! Он рисует, и очень хорошо, недавно была его выставка в Голицынском зале. И еще он знает наизусть Пушкина и Некрасова — а вы наверняка нет, я уверена, что не знаете!» Она защищается, нападая. Шумной агрессией, как гремящими стальными листами, пытается застлать растерянную материнскую душу. И сразу все становится ясно.

Немотивированные вспышки раздражения, резкое «ненавижу!», напускная грубость — все это мотивированно. «Спасибо, Ия Сергеевна, за беседу. Держитесь». Она отмахивается: «Ой, да не за что. Вы же из Киева звоните, свои деньги на меня тратите, зачем-то же вам это понадобилось?» И уже успокоившись, нормальным голосом произносит: «В следующий раз звоните лучше с мобильного на мобильный. Дешевле выйдет». Так и сказала: «в следующий раз».

P.S. Книгу из Москвы я получила спустя две недели после разговора с Ией Саввиной. «Проглотила» сборник статей за один вечер и совершенно очаровалась: журналистка Саввина не менее блистательна, чем актриса Саввина. Она пишет о Раневской, Хейфице, Орловой, Пановой и многих других, кого знала, с кем дружила. Она умеет видеть, слышать и чувствовать. Ее стоит конспектировать, как конспектируют толковых философов: «Читать и писать научить просто; думать, а главное, чувствовать — сложно. Способность воспринимать — это труд». И еще: «Я всегда мечтала сыграть женщину, противостоящую обстоятельствам. И сыграла — Асю Клячину. Рожать детей и растить хлеб могут многие, но передавать из поколения в поколение чувство особенности человека — удел талантливых духом».

Особенно мне понравилась последняя статья в книге — письмо Кончаловскому. В нем есть такие строки: «Андрюша, дорогой! Я не написала бы тебе письма, если бы мне не говорили, что своим обожанием я ставлю тебя в неловкое положение… Я горжусь тобой… Ты мне дорог более, чем может быть дорог любимый мужчина или забывчивый друг. Даже если мы перестанем когда-либо общаться вовсе, здороваться, хочешь ты этого или нет, но у нас с тобою есть при всех расхождениях нечто, такое общее, непонятное, что заставляет нас обоих барахтаться во всем бедламе, во всей тоске, которую мы называем ежедневной жизнью. И мне всегда будет небезразлично, что делаешь ты».

ia

Предыдущая статья: Следующая статья:
На ту же тему
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Свежие записи
Движущиеся картинки © 2017 ·   Войти   · Наверх
Яндекс.Метрика